День 13-14. Белоградчик

Финальный пункт в нашем списке – крепость Белоградчик – располагается почти на границе с Сербией, и до него, как было решено с вечера, мы добирались по-простому: на поезде. До отправления у нас оставалась пара свободных часов в Плевене, и мы решили посетить музей, который нам несколько раз советовали местные – панораму "Плевенская эпопея". В полном одиночестве, не считая традиционной музейной надзирательницы, мы прошлись по трём этажам и посмотрели картины, отсылающие к... правильно, русско-турецкой войне. Второй этаж, как можно предположить из названия, отдан под 360⁰-градусную панораму Плевенского сражения, состоявшуюся, как нам сообщили, прямо под нашими ногами. Больше всего меня заинтересовала вопиющая разница между тем, как на одну и ту же войну смотрят в болгарском и в российском дискурсе: я помню по собственным урокам истории, что очевидным интересом России в этой войне были, как водится, земли, влияние и прочие богатства, которые можно с помощью этой войны добыть, и освобождение "братьев славян" было скорее приятным бонусом, нежели самоцелью. Болгаре же видят в Российской империи самоотверженного благодетеля, спасшего страну от Оттоманского владычества – и отголоски этой благоговейной благодарности, как мне показалось, читаются порой и в текущем отношении к России (которое, стоит отметить, в силу не столь давнего советского прошлого Болгарии часто оказывается очень и очень неоднозначным).

Из музея мы отправились прямиком на вокзал и спустя пять часов изнывания от жары в душном поезде оказались на станции Орешник, откуда до Белоградчика нужно было добираться автостопом. Пока мы шли через деревню к нужному нам выезду, стало ясно, что здесь нам грозит та же опасность, что и в славном селе Юлиево, а именно – что никто из пяти жителей этого посёлка не решит сегодня куда-либо из него выезжать. Но нам снова повезло, и спустя каких-нибудь пять минут возле нас остановился большой серебристый пикап, женщина за рулём, на секунду прервав телефонный разговор, помахала нам рукой – мол, забирайтесь, поехали – и довезла нас до Белоградчика, не прекращая оживлённо болтать по телефону.

В крепость Белоградчик мы пошли ближе к вечеру, надеясь застать там закат – и это был настолько потрясающий опыт, что я даже не знаю, с какой стороны подступиться к его описанию. Неспешно опускающееся к горизонту солнце раскрашивало и без того рыжеватые скалы в чудесной теплоты цвета; между их хаотичными нагромождениями, обточенными временем и ветром до удивительно изящных форм, высилась крепостная стена, к которой вела узенькая крутая лестница. Пока мы шли к ней сквозь первые и вторые ворота, солнце ненадолго скрылось за облаком, скалы приобрели серый оттенок – и вот уже перед нами не древняя крепость Калето, служившая сначала римлянам, затем туркам, а Драконий Камень, родовой замок рода Таргариенов.

Крайне приятным сюрпризом при исследовании верхней части крепости оказался факт полнейшего отсутствия каких-либо ограждений в тех местах, где крепостная стена примыкала к скалам – лазай, не хочу. Миша тут же ускакал куда-то в неизвестном направлении и лишь появлялся время от времени на очередном утёсе, радостно махал мне, только и успевавшей хвататься за сердце, прежде чем исчезнуть и появиться минутой спустя на утёсе повыше. Исследовав окружающие скалы (Миша – в режиме горного козла, я – почти везде на четвереньках) и вдоволь нафотографировавшись, мы примостились на плоском валуне в северной части крепости и долго сидели там, глядя на облака и пробивающиеся сквозь них косые столпы света, заливающего долину. Как финальный аккорд в симфонии, Белоградчик пробрал меня до глубины души своей первозданной красотой, изумительным балансом природного и человеческого зодчества. Если бы крепость на закрывалась на ночь, я могла бы, кажется, часами сидеть там и смотреть, как багряный закатный цвет смывается с шероховатой поверхности скал.

На другой день мы отправились бродить по окружающему крепость лесу в направлении пещеры Лепеница. Было удивительно приятно идти попеременно то через лес, то по скалистым плато, с которых открывался вид на всё те же рыжеватые скалы, возвышающиеся над верхушками деревьев словно гигантские сталагмиты из капающей глины. Стоило нам зайти в пещеру, как начался ливень, и какое-то время мы провели, глядя из укрытия на растворяющийся в серой дымке мир и чувствуя себя, должно быть, примерно так же, как чувствовали себя во время дождя обитатели этой пещеры тысячелетия назад. На обратном пути превратившийся было дождь зарядил слова, и мы шлёпали по тропе в мокрых насквозь кроссовках, радуясь, что на этот раз вода в них теплее, чем тогда, возле Вихрена.Read more