День 9. Стара Загора -> Казанлак

Этот день был одним из тех, которые, как кажется по пробуждении, не предвещают ничего особенного... Кажется.

Добравшись на поезде до Стара Загоры, мы направились прямиком к монументу защитникам города, возведённом в 1977 году к столетию битвы за город, в которой участвовали (в рамках русско-турецкой войны) шесть добровольческих болгарских батальонов под предводительством русских офицеров. Затем перекусили в тени растущих вокруг монумента сосен, вышли к окраине города, встали в позу "пальцы вверх" и уже спустя несколько минут ехали в направлении деревни Люляк. Подобравший нас крайне добродушный мужчина оказался директором старо-загорской тюрьмы, расспрашивал нас по-болгарски о дальнейших планах и, услышав, что мы едем через Люляк в Казанлак, вдруг вдарил по тормозам и закачал головой, мол, не по той дороге едете. К подобной реакции мы были уже привычны: почти все подбиравшие нас водители не могли понять, почему мы ездим не по автомагистрали – так же быстрее! – а через какие-то богом забытые деревни, но пытаться объяснить на смеси ломаного болгарского, русского и английского, что мы хотим увидеть настоящую Болгарию, да и на автостраде ради нас никто останавливаться не будет, было бесполезно. Так что мы закивали ему головами, замахали руками, сказали пару раз убеждённым тоном "хубаво, хубаво!", и машина покатилась дальше. Высадил он нас у начала дороги, по которой нам было ехать в следующую деревню, Шаново, пожелал удачи и уехал; мы же решили глянуть на карту, чтобы посмотреть, куда именно в Шаново просить довезти следующего водителя... и только тогда увидели, что участок дороги Люляк-Шаново закрыт.

Для контекста: Люляк – деревня в три улицы и пять домов, через которую проходит только одна дорога, из Старой Загоры (до которой 23 км) к Шаново и дальше, к шоссе. До Шаново, если идти по закрытой дороге, чуть больше семи километров – всё бы ничего, если бы на улице не стояла 27-градусная жара, у каждого из нас не было бы по два рюкзака, и на двоих не оставался был всего литр воды. Но, как известно, нормальные герои всегда идут в обход, так что мы, насмеявшись вдоволь над ситуацией, двинулись в сторону Шаново пешком.

Дорога была совершенно пустынной, но, кроме вполне обыкновенных ям и трещин в асфальтовом покрытии, ничего опасного для езды в ней не было, так что мы надеялись, что какие-нибудь местные жители всё-таки пользуются ей время от времени. Удача оказалась на нашей стороне: на четвёртом километре мы услышали звук приближающегося сзади автомобиля и с трудом удержались, чтобы не прыгнуть от избытка чувств ему на капот. Брать нас сначала не хотели – машинка была крошечная, и внутри уже сидело трое пассажиров – но мы сделали очень жалобные глаза и были спасены.

За рулём сидел древний дед, справа и сзади от него – две такие же древние бабули; та, что на переднем сиденье, безостановочно жевала солёную "соломку", другая обнимала стоящую на коленях огромную сумку. Дед, услышав, что мы переговаривались между собой по-русски, оживился больше прежнего и сообщил, что жил много лет в России – в (барабанная дробь) республике Коми, где валил лес по госзаказу. Узнав же, что моя семья – комяки, он стал радостно молиться и креститься, и бабуля с "соломкой", не переставая жевать, молча крестилась свободной рукой вслед за ним (другая бабуля, думаю, крестилась бы тоже, не будь её руки заняты удержанием на коленях исполинской сумки). Так, с ветерком и с молитвами, дед домчал нас-таки до Шаново, перекрестил на прощание, и исчез за поворотом.

С невероятным облегчением мы шли по совершенно пустынной деревне, поедая купленное в ларьке восхитительно вкусное и почти наверняка просроченное мороженое, наивно полагая, что на сегодня наши приключения на этом кончились. От Шаново было рукой подать до следующей деревни, Юлиево, где снова можно было бы попытаться остановить попутку. От одной деревни к другой вела прямая дорога – не закрытая, это мы проверили, так что сюрпризов не ожидалось. Только вот оказалось, что эта дорога, по всей видимости, не использовалась последние лет тридцать, напрочь заросла травой и почти превратилась в поле.

Руководствуясь тем же принципом, что и прежде, мы решили идти напролом. Посреди колосящегося ячменного поля, поросшего тут и там маками, васильками и ромашками, я чувствовала себя, как рыба в воде. Всё это так напоминало Россию, лето, дачу, и я никогда ещё, кажется, не была так рада заблудиться не пойми где и топать час по несуществующей дороге к очередному крошечному селению. Миша, напротив, был не в восторге от высокой травы, в которой могли прятаться его единственные на свете заклятые враги – змеи, но мужественно молчал и ждал, пока я фотографировала каждый второй цветок. Дорога, наконец, привела нас в Юлиево, и тут нас поджидал третий сюрприз этого дня: из этой деревни, по всей видимости, вообще никто не собирался выезжать. Битый час простояли мы на дороге в ожидании хоть кого-нибудь, пока Миша не сдался и не пошёл стучать в ворота соседнего дома, крайнего в деревне, с вопросом "как нам отсюда выбраться". К воротам вышла цыганка, за ней выбежала, любопытно разглядывая нас и суя в рот подол зелёного платьица, девочка лет трёх на вид. Пока Миша пытался на всех возможных языках получить совета, из-за поворота показался белый фургон; женщина тут же замахала ему руками, тот остановился у её ворот. Пара слов по-болгарски – и вот мы уже сидим в кабине единственного автомобиля, покидающего сегодня это богом забытое место, и девочка у ворот, отражаясь в зеркале заднего вида, всё так же в забытьи держит подол во рту.

Водитель, оказавшийся греком, довёз нас до следующего селения, где, как выяснилось, имелась железнодорожная станция, и поезд в Казанлак отправлялся как раз через пол часа. Мы решили, что на сегодня с нас хватит, и доехали до города на нём, успев благодаря этому посмотреть чуточку городского культурного фестиваля и прогуляться по розовому саду – единственной достопримечательности города.Read more